

Автор: Юлия Попова (Jusha)

Плывет в тоске необъяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
на розу желтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих. Плывет в тоске необъяснимой
пчелиный ход сомнамбул, пьяниц.
В ночной столице фотоснимок
печально сделал иностранец,
и выезжает на Ордынку
такси с больными седоками,
и мертвецы стоят в обнимку
с особняками. Плывет в тоске необъяснимой
певец печальный по столице,
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной
любовник старый и красивый.
Полночный поезд новобрачный
плывет в тоске необъяснимой. Плывет во мгле замоскворецкой,
плывет в несчастие случайный,
блуждает выговор еврейский
на желтой лестнице печальной,
и от любви до невеселья
под Новый год, под воскресенье,
плывет красотка записная,
своей тоски не объясняя. Плывет в глазах холодный вечер,
дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер
обтянет красные ладони,
и льется мед огней вечерних
и пахнет сладкою халвою,
ночной пирог несет сочельник
над головою. Твой Новый год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необъяснимой,
как будто жизнь начнётся снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнётся вправо,
качнувшись влево.
(Рождественский романс - Иосиф Бродский, 1961 г.)
…И о погоде: сейчас в Москве сильная метель и шквалистый ветер. Снегопад обещает быть долгим. На моём термометре (-7)…


У меня не живут цветы,
Красотой их на миг я обманут,
Постоят день-другой и завянут,
У меня не живут цветы.
Да и птицы здесь не живут,
Только хохлятся скорбно и глухо,
А наутро — комочек из пуха...
Даже птицы здесь не живут.
Только книги в восемь рядов,
Молчаливые, грузные томы,
Сторожат вековые истомы,
Словно зубы в восемь рядов.
Мне продавший их букинист,
Помню, был горбатым, и нищим...
...Торговал за проклятым кладбищем
Мне продавший их букинист.
…И о погоде: на моём градуснике (-20). Надоело!..

Какое блаженство, что блещут снега,
что холод окреп, а с утра моросило,
что дико и нежно сверкает фольга
на каждом углу и в окне магазина.
Откуда нагрянули нежность и ель,
где прежде таились и как сговорились?
Как дети, что ждут у заветных дверей,
я ждать позабыла, а двери открылись.
…И о погоде: Снег на Москву – похоже - весь высыпался вчера.
Валенки
Автор: Юлия Попова (Jusha)

Снаружи вьюга мечется
И все заносит в лоск.
Засыпана газетчица
И заметен киоск.
На нашей долгой бытности
Казалось нам не раз,
Что снег идет из скрытности
И для отвода глаз.
Утайщик нераскаянный,
Под белой бахромой
Как часто вас с окраины
Он разводил домой!
Все в белых хлопьях скроется,
Залепит снегом взор,
На ощупь, как пропоица,
Проходит тень во двор.
Движения поспешные:
Наверное, опять
Кому-то что-то грешное
Приходится скрывать.
(Борис Пастернак - Первый снег)
…И о погоде: Сегодня в Москве первый день, когда зима, наконец-то, поняла, что ей не отвертеться – и приступила к своим прямым обязанностям!
Снег идёт весь день. На моём термометре сейчас (-7).
Вид за окном стремительно меняется – а камера щёлкает...


Небо не устало от движения –
к облакам задиристым привычно…
Небо не вдаётся в рассуждения –
для него борьба вполне обычна.
тщетно ожидает век от века.
не дошли пока до человека.
в лужах искажённых отражений!
этих бестолковых рассуждений. (Jusha)
…И о погоде: Солнце в Москве – гость редкий.
Но вчера, 27-го ноября 2009-го года, оно всё же наведалось в столицу, оберегаемое сухим воздухом, совершенной тишиной и ровной температурой воздуха (+7).
В первой половине дня солнышко щедро побаловало зайчиками стёкла старых московских домов. Но баловство длилось недолго...
После обеда самодержавная мгла опять нависла над городом. И только к вечеру заходящее солнце приоткрыло москвичам свои колдовские чары.
Оно расцветило небо таким красочным ковром, что я не смогла удержаться и поснимала кое-что на камеру.
Яркое вечернее небо не оставило мне выбора!
И я, направляясь от районной жилконторы к дому, не стала пользоваться привычным городским транспортом - а медленно побрела пешком.
Московское вечернее небо загипнотизировало меня...
Оно проявляло себя в полной мере везде: плескалось в лужах, отражалось в витринах магазинов, выглядывало из-за крыш жилых домов.
...И по пути выудило из меня какие-то беспокойные строчки.


Еще ноябрь, а благодать
уж сыплется, уж смотрит с неба.
Иду и хоронюсь от света,
О стеклодув, что смысл дутья
И, запрокинув свой беретик,
И я, такая молодая,
оскальзываясь, приседая,
по снегу белому иду.
(Белла Ахмадулина – «Пейзаж», 1960)
…И о погоде: Погода в Москве – дрянь. А куда денешься? Такой уж это своенравный месяц - капризный ноябрь...
На моём термометре сейчас (+7). Но две недели назад зима уже заявила о своих намерениях.
Эти фотки первого снега сделаны в Москве, в Кусково, 10 ноября 2009-го года.


Майор Дымовский из Новороссийска, Отечества и Путина слуга, крутой оперативник, гений сыска, хотя и приторможенный слегка, почувствовал, что кризис на пороге и что дела в стране нехороши, и разместил в своем видеоблоге к премьеру обращенный крик души.
Он там ему сказал, что честь имеет, что жизнь ему уже не дорога, что типа у него рука немеет, а медики не лечат ни фига, что долго он терпел и вот решился, поскольку жизнь буквально доскребла; что двух он жен на должности лишился (они ушли, поскольку нет бабла); что все новороссийское начальство относится к майорам, как к скотам, а так как он со многими общался, то так повсюду, а не только там; что произвол начальников чиновных в Новороссийске бешено раздут, что вынужден сажать он невиновных, а то иначе денег не дадут, что вот ему уже не дали справку, хоть он зубец и будущий отец… «Давайте вообще уйдем в отставку!» — он предложил премьеру наконец.
Немедля зароилось много слухов. В Новороссийск инспекторы стеклись. По виду наш майор — типичный Глухов, сбежавший, если помните, в Тифлис, с той разницей, что тот сбежал с оружьем, а этот вынес мусор из избы, — но Родина с рыданием белужьим готова им обоим дать как следует. Естественно, у этих двух диковин различья осязаемые есть: был Глухов нем, Дымовский — многословен. Тот — дезертир, а этот все про честь. У Глухова движенья были ватны, а этот брав и выправкой удал, — но оба до того неадекватны, что я бы им оружия не дал. Майор ведет такие разговоры, как будто он обкуренный в дугу, и если таковы у нас майоры — старлея и представить не могу.
Не думаю увлечь своим примером того, кто нацгерой и полубог, но если б я России был премьером — я тоже бы завел видеоблог, где уделял бы время разговору с народом, не желающим лизать, и там бы утомленному майору ответил симметрично, так сказать.
— Майор! Я вам отвечу, как умею, — сказал бы я Дымовскому тогда б. — Я был майор, я тоже честь имею и сам тружусь, как на галерах раб. Безрадостно живу и небогато, в бюджете дыры, в сердце пустота, меня почти не уважает НАТО и смотрит на меня, как на скота. В стране не видно войск боеготовых, и преданных дай Бог найдется полк. Порой и я сажаю невиновных, но это наш, майор, служебный долг. К тому же в местных кражах и растратах виновны все, замечу не шутя. У нас в России нет невиноватых, включая ваше новое дитя. Страну пора отправить в переплавку. Спасибо вам, коллега, за совет — я думаю давно уйти в отставку, но для таких, как я, отставки нет. Не следует считать меня злодеем, хоть в этом направленье я расту. А главное — что мы еще умеем? Придется нам остаться на посту, — и вам, и мне, — смиряя буйный норов и видя обстановку без прикрас: здесь нету для меня других майоров. Других премьеров тоже нет для вас. На стенку коммунальную не влазьте и не сходите с бедного ума. Мы действуем в такой системе власти, что вечно возрождается сама. Не следует греховными устами звать к переменам Родину свою. Хотите — поменяемся местами? Все будет точно так же, зуб даю. Так сделали языческие боги, чей замысел суров и бестолков. Мерси за то, что бунтовали в блоге, а ведь могли палить, как Евсюков. Мерси и мне: я правлю, стыд отбросив, зато не лицемерю ни хрена, — а мог бы, как неистовый Иосиф. Иль как Иван (смотрели Лунгина?). Тогда наш век эффектней был бы прожит, но что уж тут поделать — не дано.
Конечно, так ответить он не может. Но по глазам же видно все равно.
Дмитрий Быков 09.11.2009 Источник в Новой газете.
…И о погоде: На московскую погоду сегодня приятнее смотреть через окно – что я и делаю. Самодержавный «0» градусов! Если и не утонешь в окрестных дворах, то нахлебаешься…


Сосны до неба хотят дорасти,
Небо ветвями хотят подмести,
Чтобы в течение года
Ясной стояла погода.
…И о погоде: В Москве нынче сыро. Серый и тихий день. На моём термометре (+ 8).
Glenn Miller: In the mood
Автор: Юлия Попова (Jusha)

Когда октябрьский нам готовил временщик
Ярмо насилия и злобы
И ощетинился убийца-броневик,
И пулеметчик низколобый,—
— Керенского распять!— потребовал солдат,
И злая чернь рукоплескала:
Нам сердце на штыки позволил взять Пилат,
И сердце биться перестало!
И укоризненно мелькает эта тень,
Где зданий красная подкова;
Как будто слышу я в октябрьский тусклый день:
Среди гражданских бурь и яростных личин,
Тончайшим гневом пламенея,
Ты шёл бестрепетно, свободный гражданин,
И если для других восторженный народ
Венки свивает золотые —
Благословить тебя в далекий ад сойдет
Стопами легкими Россия.
(Осип Мандельштам, Ноябрь 1917)
…И о погоде: Сегодня погода в Москве типичная для начала ноября («0» градусов). Как говорится, ни туды – и ни сюды.
Ya ubyu tebya, lodochnik!
Автор: Юлия Попова (Jusha)

Октябрь - месяц грусти и простуд,
а воробьи - пролетарьят пернатых -
захватывают в брошенных пенатах
скворечники, как Смольный институт.
И воронье, конечно, тут как тут.
Хотя вообще для птичьего ума
понятья нет страшнее, чем зима,
куда сильней страшится перелета
наш длинноносый северный Икар.
И потому пронзительное "карр!"
звучит для нас как песня патриота.
(И. Бродский, 1967)
…И о погоде: погода намекает на ноябрь – сейчас в Москве (- 1), и ветер, ледянющий со снегом.
